Сенсационное интервью Оямы Масутацу середины 1950-х годов

Федерация Кёкусин-кан каратэ-до России предлагает вашему вниманию перевод одного из ранних интервью Оямы Масутацу, содержащего ряд, не побоюсь этого слова, сенсационных подробностей из биографии основателя школы Кёкусин.

Вырезку публикации этого интервью воспроизвел в своей книге "Ояма Масутацу-но синдзицу" ("Правда об Ояме Масутацу") исследователь жизни мастера Мотои Саэсато. Мотои не известны ни название напечатавшего его издания, ни точная датировка публикации. Исходя из содержания интервью, он относит его ко времени возвращения Оямы "в мир" после аскезы на горе Киёсуми, то есть к концу 1949 - началу 1950 годов.

Однако в самой вырезке имеется информация, которая опровергает такую датировку: Ояма Масутацу представлен в ней как обладатель 7-го дана и звания кёси школы Годзю-рю, а запись о присвоении ему этих степеней в Реестре присвоения мастерских степеней школы Ямагути Гогэн датирована 1954 годом.

Кроме того, из других источников известно, что в 1956 году газета "Токё майсэки симбун" ("Токийская ежевечерняя газета") организовала показательные выступления и демонстрационную схватку между Оямой и Ямагути Гогэн и опубликовала серию интервью с ними.

Судя по всему, напечатанная в книге Мотои вырезка является одной из публикаций этой серии. В подтверждение можно сослаться на тот факт, что, хотя в представленной вырезке на вопросы журналиста отвечает один Ояма Масутацу, ее подзаголовок гласит "На вопросы о каратэдо отвечает Ямагути Гогэн". Имя Ямагути значится на первом месте и в информации об участниках интервью. Наконец, под подзаголовком имеется цифра 9, что означает "9-я публикация из цикла".

Алексей Горбылёв


БОЖЕСТВЕННАЯ СКОРОСТЬ И ОТВАГА
На вопросы о каратэдо отвечает Ямагути Гогэн

Человеческий род, не ведающий, что такое каратэ Тело бодибилдера

На вопросы отвечали господин Ямагути Гогэн, верховный наставник (ханси) школы Годзю-рю во втором поколении, господин Ояма Масутацу, кёси Годзю-рю, 7-й дан.

Вопросы задавал спортивный обозреватель Гундзи Нобуо

Гундзи: Как вы относитесь к бодибилдингу, который в последнее время приобрел большую популярность? Бодибилдинг позволяет приобрести отличное телосложение.

Ояма: При занятиях каратэ бодибилдинг противопоказан. При таком развитии мускулатуры человеку трудно двигаться. Даже в США, когда мне приходилось драться, "получали" только бодибилдеры. Недавно ко мне обратился один "качок", попросил научить его каратэ, но у него тело совершенно для этого не годилось. Я и сказал ему: "Если ты не станешь немного поменьше, ничего не выйдет". Ну, если человек не может завести руку за спину, как он сможет применять технику каратэ?

Гундзи: Говорят, что вы занимались совершенствованием в каратэ в горах. Не могли бы поделиться этой историей?

Ояма: Впервые я ушел в горы в июле 1947 года. Дело в том, что после войны я совершил один проступок. Дело постепенно приняло серьезный оборот, и мне приходилось скрываться, перебираясь с места на место. В это время я познакомился с сэнсэем Со Нэйтю, и он сказал мне: "Может быть, тебе было бы лучше уйти в горы, чтобы успокоиться". Мне понравилась эта идея, и, заручившись поддержкой господина Танака Сэйгэн, я отправился на гору Тэндзё-дзан. Но в тот раз я пробыл на горе всего около полугода, после чего вернулся "в мир". Ну, говоря откровенно, за мной гонялись Отдел уголовного розыска и американская военная полиция, вот поэтому я и бежал в горы. Еще добавлю, что, когда я собрался укрыться в горах, сэнсэй Со велел мне стать последователем буддийской секты Нитирэн-сю, что же касается каратэ, то в 1943 году (в оригинале - 18-й год Сёва - А.Г.) я получил в школе Сётокан степень сёданхо - "кандидата на первый дан", поэтому, когда сэнсэй Со приезжал в горы, то он занимался со мной каратэ.

Потом я решил, что, ежели заниматься каратэ, то нужно непременно стать лучшим в Японии. Поэтому я отправился на гору Киёсуми, где Святой Нитирэн достиг просветления. Приблизительно в двух километрах от подошвы горы я построил маленькую хижину, в которой поселился вместе со своим учеником Ясиро. От цивилизации мы вернулись к первобытной жизни, а потому страдали вдвое больше, чем обычные люди. Прежде всего, я развивал силу и упражнялся со штангой, если я поднимал ее только до уровня плеч, не имя сил поднять ее над головой, ученик колол меня в зад толстой иголкой, какой прошивают тюфяки. На фоне этой боли я поднимал штангу. Из-за такого метода стимуляции у меня все штаны были перепачканы кровью. Поскольку заниматься было больше нечем, я упорно тренировался…

Читал я только "Сутру лотоса" и "Миямото Мусаси" (в русском переводе "Десять меченосцев" - А.Г.) Ёсикавы Эйдзи и поэтому знал наизусть, что на какой странице и в каком ее месте в "Миямото Мусаси" написано. Можно сказать, что роман "Миямото Мусаси" сделал меня тем, кто я есть сегодня.

Гундзи: В деревне вообще-то скучновато… Не бывало ли вам тоскливо?

Ояма: Когда мы уходили в горы, то обрились наголо. Собирались посостязаться друг с другом, у кого волосы быстрее отрастут и кто достигнет больших успехов в тренировках, но в действительности все получилось несколько по-другому - нестерпимо хотелось сходить в соседний городок.

Что за черт! - думал я - Нельзя этого делать! Тогда я пожаловался на свои мучения сэнсэю Со. И сэнсэй ответил мне:

"Врожденного таланта у тебя нет. А потому обрести талант ты можешь только упорным трудом. Есть ли среди тех, кто постиг Путь воина, хоть кто-нибудь, кто не прошел через лютые морозы, яростное пламя и заблуждения? Сбрей брови…"

Вот такое получил письмо: рубленый слог, ясная мысль. Когда на душе становилось тяжело, я сбривал одну бровь, чтобы лишить себя возможности пойти в город. Ведь брови отрастают очень медленно… Я тренировался примерно по пять часов в день. Иногда посмотреть на меня прибегали детишки из городка, они называли меня лешим-тэнгу.

Я планировал провести на горе Киёсуми три года, но господин Одзава Дэнситиро, который ежемесячно посылал деньги на мое содержание, вместе с господином Асида Хитоси оказался замешан в деле компании Сёдэн, и я перестал получать средства на пропитание и в результате был вынужден через полтора года вернуться в мир. Пока я жил в горах, мой ученик не выдержал лишений и сбежал, и когда я остался один, я в полной мере изведал тоску одиночества. Теперь я знаю, что слова Мусаси "Мухи - тоже друзья" - чистая правда. Я распахал на горе поле и засеял его, но на поле стали наведываться мыши и лисы и истреблять мои посевы. Но у меня даже в мыслях не было поймать мышь или лису, напротив, я со страхом думал, а вдруг они сегодня не придут?

(Перевод А. Горбылёва по изданию: Мотои Саэсато. Ояма Масутацу-но синдзицу (Правда об Ояме Масутацу). Токио, "Китэнся", 1997, с. 112).

Фото 1. Газетная вырезка с публикацией интервью Оямы Масутацу спортивному обозревателю Гундзи Нобуо
Фото 2. Ояма Масутацу и Ямагути Гогэн в офисе газеты "Токё майсэки симбун". Апрель 1956 г.